По многим источникам жизнь очень древних пращуров-земляков россиян, их экономику и педагогику ныне можно представить достаточно подробно (Палеолит СССР. М.: Наука, 1984.; История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины. М. Наука, 1986. С. 380 - 381; работы В. Г. Балушок; библиография в них; Интернет). Конечно, точности ради, реальная история воспитания и образования людей начинается с момента "превращения обезьяны в человека" - сотни тысяч и миллионы лет назад. И есть все больше работ этого плана (здесь использованы и иллюстрации из Интернета).
        В данной статье кратко обратим внимание на зрелый поздний палеолит, от которого к современным россиянам выходят сравнительно непрерывные генетические линии.

        Основной "школой" (сколой, скулом и т.п.) для каждого человека изначально является сама жизнь. Есть общеизвестные врожденные навыки, различные проявления наследственности. А есть приобретенные после рождения. Но те и другие следует закреплять и развивать. Без такого развития трудно питаться, дышать, отдыхать, ходить, говорить, бегать, лазать, делать конкретное дело...
        Научно доказано и вроде бы общеизвестно, что в древних обществах юношей и девушек около 30 - 40 тысяч лет назад посвящали во взрослую жизнь обрядами инициации (лат. initiatio - совершение таинств, посвящение). Известно-то известно, а в работы по истории педагогики России сведения упорно не попадают. К этим жестоким экзаменам, иногда завершавшимся и смертью испытуемых, дети готовились под присмотром взрослых, а - бывало - в силу разных причин испытывали себя и самостоятельно. Ныне слово "инициация" имеет ряд значений, в т.ч. и не связанных с экономикой и педагогикой.
        Начало возрастной инициации у народов первобытного общества уже 40 - 50 тысяч лет назад (что подтверждается наблюдениями за первобытными общинами и в Х1Х - ХХ века) - отнесение(кучкование) подростков к особой группе ровесников (возраст несколько различался, но примерно со старших "дошколят"). Такие стайки "подростков" известны и в животном мире. Роль раздражителя для стремления к взрослению играли насмешки старших, носящие ритуальный характер. Чтобы противостоять насмешкам (нередко и физическим унижениям - главным образом, со стороны уже прошедших инициацию юношей и девушек, "стариков"), подростки приблизительно одного возраста, многие тысячи лет из поколения в поколения, образуют тесно сплоченные группы. В конце концов, они нередко оставляют родные места и испытывают себя самостоятельной жизнью.

        Уже в древности, эти разнообразные испытания специально устраивали и оценивали взрослые.
        Лагерь инициации у юных россиян древности, вероятнее всего, обычно находился в лесу или "тундре" (у кочевых общин - в степи, у горных - в дальних пещерах). Эти отдаленные места, согласно верованиям, традиционно приравнивались к потустороннему миру и противопоставлялся как территория "чужая" и "неосвоенная" по отношению к "своему", "освоенному" дому. Материалы эпоса и другие данные свидетельствуют, что отправляли подростков (юношей и девушек) в лагерь инициации обычно отцы, реже - матери и сестры, братья, дядья. Символическая роль в ходе инициации отводилась водоему (реке, озеру, "морю", "ледяной избе" ледниковья) как границе между "этим" и "тем" светом, откуда надо вернуться победителем, выжившим, закаленным. Затем и брачные ритуалы включали элементы инициаций, разных испытаний (на готовность к самостоятельному ведению домохозяйства).
        Испытуемые самостоятельно охотились и искали пропитание, строили жилища (иногда из костей поверженного мамонта) и поддерживали огонь, учились выживать в трудных условиях. Это сохраняется в лагерных испытаниях и сегодня. Неомасонство воспитанием своих пионеров (да и всех скаутов) поддерживает многотысячелетнюю традицию.

        В лагере древнего посвящения подростки переживали ритуальную смерть. В том главная черта экзаменационной фазы инициации, что имеет отзвуки и ныне. Возможно, десятки тысяч лет назад надо было просто самостоятельно выйти против крупного зверя. Но много позже использовалось как бы "проглатывание" инициируемых мифическим чудовищем. Символическое пожирание чудовищем с последующим "отрыгиванием" - часть обрядов посвящения у многих народов первобытного общества. В большинстве случаев испытуемых "проглатывали" Змеи (Драконы), иногда волки, медведи (Велесы) и т.п. Геракл (Георгий Победоносец) по примеру Беллерофонта поражал подобных драконов. При земледельческих культах испытывала подростков уже злая старуха с серпом или косой.
        Земледельцы устраивали особое сооружение из накрытых травой кос, серпов и заставляли подростков пролезать туда. При этом парню мазали лицо черной краской, (символ смерти), бросали под ноги поленья, через которые он должен был перебираться. После "появления на свет" юношу брили и нарекали новым именем или прозвищем, как будто он действительно родился вновь. О "пожирании" юноши чудовищем в ходе инициации свидетельствовали кровавые раны, полученные им при влезании во чрево чучела . Что касается чучела Велеса, то испытуемый, освободившись, "рождался" вновь, получая от него эзотерические (родо-половые) знания. В древних мифических песнях говорится о том, как Змей, превратившись в доброго молодца, вступал в связь с девушками и в итоге рождались змееныши-юнаки (а на деле - богатыри).
        Праславяне-невры в Скифии (будущей России) еще во времена Геродота 25 веков назад устраивали на несколько дней "волкования", испытания с маской волка. О волчьей ипостаси божества-покровителя свидетельствуют восточнославянские сказки, в которых Волк заменяет Змея.

        Подавленное (затравленное, напряженное) состояние инициантов, когда они подвергались всяческим унижениям и испытаниям (голодание, побои, лишение сна и д.р.), отразилось в языке. Так, лингвисты отмечают происхождение некоторых славянских терминов (*огbъ, *otrokъ, *хоlръ) от слов, которыми ранее называли проходивших инициацию подростков. Слово *хоlръ (холоп) представляет собой производное от глагола *xoliti в значении "стричь очень коротко", т. е. указывает на ритуальные постриги посвящаемых, и даже *xolosti - угнетать половые органы (отсюда "холост, холостой"). Созвучиям этих слов - многие тысячи лет
        Одним из важнейших моментов юношеской инициации на землях России было ритуальное перерождение посвящаемых в "волков". Вместе с тем, у некоторых племен или общин, очевидно, параллельно бытовало и ритуальное перерождение в медведей, хотя оно и было менее распространено. А образ волка, в которого "превращался" испытуемый, иногда смешивался с "псом" ("щенком").
        Помимо "людей-волков" и "людей-псов" у некоторых индоевропейских народов известны и "люди-медведи", образы которых обнаруживают связь с очень древними ритуалами инициации (они оставили след на новгородском гербе). Характерны эти представления для древних германцев, у которых иницианты "перерождались" не только в волков, но и в медведей. Это так называемые Barenhanter("носящие медвежьи шкуры") у немцев и Barserker ("одетые в медвежьи шкуры") у скандинавов. Известные лингвисты Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов отметили, что на лингвистическом древнем материале большая роль медведя в культовой практике и мифологии прослеживается в основном в балто-славяно-германском регионе и сравнительно слабо представлена у других индоевропейцев. Этому единству северных индоевропейцев у Балтики 5 - 6 тысяч лет.

        Ритуал "превращения" человека в зверя включал надевание звериной шкуры, особые танцы экстатического тина, а также употребление галлюциногена, создававшего у инициируемых эффект такого перерождения. Использование галлюциногенов во время юношеских инициации, возможно, подтверждается применением алкоголя и конопли в инициациях исторического времени. Использование конопли в очистительных обрядах скифов, которые не брезговали и крепкими напитками, отметил Геродот. Чашей "зелена вина" испытывают своих соратников герои русских былин, например, Садко и Василий Буслаев. Не свалился после чаши, выдержал крепкий удар - сгодишься и в других делах.
        К сожалению, главными занятиями членов "волчьих" и "медвежьих" союзов были разбои и война с врагами своего племени, а также охота. Водил молодых воинов-"зверей" в бой зачастую вождь-колдун (дядька-педагог). Реминисценцией его образа в какой-то мере являются "родимые" волкодлаки из мифологических рассказов об оборотнях. Такие волкодлаки делятся на колдунов, основным занятием которых является лишь превращение людей в волков, и на колдунов, главное занятие которых - разбой. С целью разбоя они сами превращаются в волков и иногда превращают в них других. Это оборотни - в настоящее время.

        Но когда все это начиналось, когда это уже было?!
        Ныне достижениями российских и всех, ранее советских, палеолитологов (специалистов по древнему каменному веку; не путать с политологами) отвергнут безраздельно господствующее в науке представление о примитивном бродячем и кочевом образе жизни палеолитического населения Восточной Европы и Северной Азии (будущей России) даже в условиях последнего оледенения 30 - 17 тысяч лет назад. Мало кто из "медиевистов" достижения палеолитологов знает. Уже в ту пору сравнительно развитые домохозяйства и на землях России играли существенную роль в жизни "хомо сапиенс". И они занимались инициациями подростков, о чем говорят захоронения той далекой поры (на ряде известных памятников палеолита России).

        Палеолитические погребения России - ценный и редкий исторический источник, освещающий не только духовную жизнь людей той эпохи, но и многие стороны их материальной культуры (включая традиции экономики, воспитания и образования), не сохранившиеся в других источниках. Наиболее известных в настоящее время на Русской равнине всего пять: два на Сунгирьской стоянке под Москвой и три на различных стоянках Костенковско-Боршевского района у Дона под Воронежем. Почти все они (за исключением погребения кроманьонца на Костенках) датируются ранней порой позднего палеолита. Древнейшими из них являются погребения на Костенках 15 (Городцовская стоянка) и на Костенках 14 (Маркина Гора). Им 40 - 50 тысяч лет. Вот научная реконструкция черепа взрослого человека одного из погребений.

        Еще одно из погребений - вероятный след ранней инициации. Возможно, смелый "дошкольник" (по нашим меркам) решил как-то доказать свою взрослость. И погиб.
        Городцовская стоянка отличается ярко выраженным своеобразием обряда захоронения мальчика 5 - 6 лет. Путем тщательного исследования, соотношения костей скелета с положенным в могилу инвентарем, с охрой, с крупными костями животных установлено следующее. Могильная яма овальных очертаний, размерами 1,24 на 0,80 м и глубиной 0,43 м от основания культурного слоя была вырыта в полу жилища. У ее восточного края на дно после засыпки охрой была положена куча желтой глины, на которую, возможно, в связанном (спеленатом кожами) виде был помещен умерший ребенок.

        Умершего снабдили богатым погребальным инвентарем: за его спиной находилась крупная лопаточка с рукоятью; справа, на дно могилы, были положены 55 кремневых изделий. Слева лежала костяная игла с просверленным ушком и костяное лекало. На голове мальчика был головной убор, на который нашито 153 просверленных зуба песца, лежавших плотными рядами. Могила не была засыпана землей, а лишь перекрыта крупной лопаткой мамонта, а сверху, возможно, было устроено и земляное перекрытие. По определению В. П. Якимова (1957, 1961), погребенный был мальчиком 5-6 лет, "восточный кроманьонец" (юный "человек разумный"), в строении черепа не обнаружено каких-либо неандерталоидных признаков.
        Если "дошкольнику" положили в могилу костяную лопаточку и десятки кремневых орудий труда, то он всем этим уже мог пользоваться - в иной жизни это ему должно было пригодиться. Добыть небольшое животное, разделать его, соскоблить жир, приготовить пищу...
        Погребение из Костенок, открытое в 1952 г., было первым погребением древнекаменного века на обширном пространстве равнинной части Восточной Европы и до сих пор остается древнейшим из подобных погребений. Оно явно выражает заботу о загробной жизни детей, что характерно для образовательно-воспитательных традиций эпохи палеолита.

        Вероятно, по мнению некоторых ученых, здесь отразились еще самые примитивные представления пращуров россиян о загробной жизни, что определялись нерелигиозными представлениями. По таким представлениям и после смерти жизнь продолжалась в ее реальных формах, поэтому умершего погребали в реальном жилище, в одежде. В могилу клали реальный, а не вотивный (имитационный) бытовой и производственный инвентарь. И подобное продолжалось в России десятки тысячелетий до христианской поры, что указывало на устойчивость традиций экономики и педагогики.
        Исключительный интерес для начал истории экономики и педагогики России представляют погребения, обнаруженные на поселении Сунгирь (под Москвой), которые по характеру кремневого инвентаря обнаруживают генетические связи с памятниками округи Костенок (под Воронежем, Подонья).
        Обе выявленные палеолитические могилы находились в верхней части пологого склона, на котором располагалась стоянка, но еще в пределах культурного слоя стоянки. Одна из могил вырыта в центре одного из скоплений культурных остатков предполагаемого жилища, даже, вероятно, на месте его центрального очага. Другая располагалась в нескольких метрах ниже по склону.

        Обе могилы были вырыты палеолитическими россиянами в слой светло-желтом суглинке, и в нижних горизонтах имели четкие очертания. Могилы были довольно узкими, имели вертикальные стенки без каких-либо следов оплывания. Угольки на дне могилы расцениваются как следы погребального ритуала, освящения дна могилы огнем.
        Этот ритуал погребения (имеющий экономический и воспитательный смысл) представлен так. Дно могилы посыпалось огнем-углем, сохранившимся в виде отдельных угольков и даже прослоек сажи. На них местами заметно какое-то белое вещество вроде извести, и уже по белому слою могилы густо посыпались ярко-красной охрой, слой которой на дне могилы достигал местами нескольких сантиметров.
        После этого в могилу укладывались умершие в праздничной церемониальной (?), богато украшенной одежде и многочисленный погребальный инвентарь - орудия труда и произведения искусства, изображения животных и другие эмблемы - выполненный преимущественно из бивня мамонта, а также из рога и кремня. После этого снова производилась засыпка всей могилы красной охрой. В первой могиле установлено, что следующим актом была укладка верхней одежды - плаща, после чего - новая посыпка охрой. Наконец, засыпь могилы перемежается еще несколькими прослойками чистой охры. Есть основания полагать, что засыпанные могилы на поверхности отмечались пятнами ярко-красной охры; но эти горизонты слоя, в противоположность нижней части могил, сильно разрушены уже ближе к нашему времени. Могила была вырыта на глубину 60-65 см, прорезав около 10-15 см почвенно-культурного слоя и 48-50 см подстилающей желтой супеси. Имела форму не вполне правильного, сильно вытянутого овала, имевшего близ дна размеры 2,05 на 0,70 м.