Такая "ротация" "элементов системы" объясняется идеологической детерминированностью терминов "воспитание" и "образование" в отечественной педагогике этого периода, отрицанием самого "человеческого" в человеке - ее души. В частности, С.Г. Шацкий понимает под воспитанием, прежде всего, "организацию детской жизни и деятельности". (Шацкий, 1964, С. 32). П.П. Болонский пишет о воспитании как о "преднамеренном организованном длительном воздействии на развитие данного организма". (Малая, 1930, С. 288). Видный теоретик коммунистического воспитания Э.И. Моносзон, подхватывая эту мысль, подчеркивает, что воспитание должно охватить все многообразие отношений детей к среде, что необходимо предусмотреть целенаправленную организацию их деятельности. (Моносзон, 1983, С. 66). Известный современный педагог и ученый В.А. Караковский считает воспитание управляемой частью процесса социализации. (Караковский, 1993, С. 5). Взгляд на воспитание как на приобщение к современной культуре отстаивает Н.Е. Щуркова. (Щуркова, 1997).
        Принимая во внимание разницу во мнениях, нельзя не заметить, что все эти определения несут на себе отпечаток "средового подхода". Признавая человека "общественной сущностью" и не учитывая его духовных исканий, выходящих за пределы земных отношений, отечественная педагогика советского периода в своих устремлениях пыталась "объять необъятное" и охватить организованным воздействием возможно большее количество факторов среды. Пожалуй, яснее всего эта позиция выражена в статье известных методологов А.М. Арсеньева и Ф.Ф. Королева. Они называют воспитанием "взаимодействие индивида и среды, а еще точнее, приспособление первого ко второй, подгонку индивида к данным социальным структурам и институтам". (Философско-психологические, 1981, С. 28).
        И действительно, если принимать человека в качестве "продукта исторического развития", рупора общественной мысли и общественного мнения (Маркс, 1956, С. 590), если свести все многообразие и глубину его внутренней жизни к процессу "отражения" действительности, тогда на первый план выходит задача такой организации жизни, которая бы адекватно "отражалась" в головах воспитываемых, с одной стороны, и "подгонки" их к существующему порядку вещей, с другой.

        Эволюции понятия "воспитание" (от принятия Русью христианства до настоящего времени), его ретроспективному анализу и современному смысловому наполнению посвящена специальная работа М.А. Галагузовой. (Галагузова, 1995, С. 46-60). Следует особо отметить мнение Б.Т. Лихачева, который считает воспитание всеобщей смыслообразующей и всеобъемлющей категорией педагогики. (Лихачев, 1999, С. 10-19). Он охарактеризовывает воспитание как процесс постепенной целеустремленной организации той стихийной силы, которая проявляется в форме неосознанной, но объективной воли к самореализации. (Лихачев, 1996, С. 44-49).
        Что касается образования, то в отечественной педагогике советского периода, оно сближается с термином "обучение" и понимается, как правило, как результат усвоения систематизированных знаний, умений и навыков. (Педагогическая, 1968).
        Если традиционно понятие "воспитание" трактовалось шире, чем понятие "образование", то в настоящее время существует тенденция считать воспитание его частью. (Об основных, 1996). До настоящего времени наблюдалась тенденция к полному вымыванию слова "воспитание" из педагогического лексикона, что отрицательно сказалось на теоретическом и практическом состоянии воспитания, привело к сокращению исследований в области теории и методики воспитания, затуханию воспитывающей функции школы.

        "Во многих школах, средних учебных заведениях, вузах, - пишет, характеризуя кризисность ситуации, В.А. Караковский, - воспитание как педагогическая цель вообще отсутствует... Трагедия заключается в том, что переориентация массовой школы на "чистое" обучение происходит на фоне невероятного обострения, нестабильности во всех областях нашей жизни, когда молодежь, попавшая в зону социального риска, все более пугает резким падением уровня воспитанности, бездуховностью, слепым идолопоклонством". (Караковский, 1993, М. 5).
        Анализ вышедших за последние годы воспитательных концепций^*) свидетельствует об изменении подходов к воспитанию и образованию в связи с гуманистическими установками, об их ориентации на общечеловеческие и культурные ценности. Однако в целом они несут отпечаток "средового" подхода, доминировавшего в координатах классовой идеологии.
        Восходя ко всеохватному образу человека, христианская педагогика дает объяснение категорий "воспитания" и "образования" с позиций общечеловеческих ценностей, носящих абсолютный характер, поэтому значение этих слов не изменяется с течением времени.

        Слово "воспитание", этимологически восходя к слову "питание", предполагает доброкачественную пищу для души и тела. В христианском сознании оно ассоциируется с величайшим таинством - Евхаристией, Божественной Литургией. В переводе в греческого языка "Литургия" означает "общее дело". В этом общем для верующих деле, по словам Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, открывается реальнейшая реальность, происходит встреча с Богом и соединение верующих во Христе. (Алексий, 1995, С. 75). В этом таинстве абсолютно трансцендентное становится абсолютно имманентным: человек входит в живое общение с Богом. Он получает силы к изменению самого себя и познанию себя как духовного существа, которое должно научиться управлять своей "эмпирией" - интеллектом, волей, чувствами.
        Таким образом, религиозное понимание слова "воспитание" связано с воцерковлением, приобщением к церковной жизни во всей ее полноте, участием в церковных таинствах. Это представляется тем более необходимым, что, согласно святоотеческому учению, невозможно изменение человека в лучшую сторону без помощи Божьей, без содействия благодати. "Зловещая практика ХХ века, чудовищный опыт нигилизма и дегуманизации, - пишет митрополит Питирим, - подтверждает давний взгляд на природу человека, выраженный в христианском богословии, согласно которому эту природу нельзя произвольно улучшить или переделать безблагодатными средствами". (Нечаев, 1992, С. 213).
        В понятие "воспитание" входит также представление о возвращении, росте, заботе. "Христианское воспитание, - пишет В. Парамонов, - есть уход за растущим организмом, питание, забота о нем". (Парамонов, 1991, С. 5). По этой же ассоциации воспитание связывается со словом "становление". Оно безусловно связано с обучением, которое, как часть воспитания, должно давать "знания о Боге". Однако главная задача христианского воспитания - не столько "знание о Боге", сколько "знание Бога", жизнь в Боге.

        "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (увидят)", - гласит одна из христианских заповедей, давая ключ к подходу к проблеме. Забота о сердце как главном источнике духовной жизни, от расположений которого зависит строй мыслей, чувств и действий человека, является главной заботой воспитания.
        Много внимания уделено этому вопросу в трудах И.Г. Песталоцци, который считал конечным результатом и целью воспитания воспитание "силы сердца в любви", для чего (так же, как и для умственной деятельности) необходимо упражнение. "Возвышение сердца", по его мнению, должно поднять человека до ощущения чистого, возвышенного, Божественного существа, которое живет в нем, до ощущения внутренней силы своей природы. (Песталоцци, 1981, с. 81-86, С. 129).
        "Жизнь сердца есть любовь", свидетельствует святитель Феофан, "Вышенский Затворник", которого называют самым выдающимся и влиятельным из всех русских православных моралистов XIX столетия. Поэтому главная задача воспитания - дать сердцу правильное направление, соответствующее главной цели бытия, развить в нем деятельную любовь к Богу и ко всему Божественному, священному, воспитать "вкус" сердца. Об этом же пишет русский философ И.А. Ильин, утверждая, что необходимо как можно раньше "зажечь и раскалить" в ребенке "духовный уголь": чуткость ко всему Божественному, волю к совершенству, радость любви и вкус к доброте. (Ильин, 1994, С. 415).

        По мнению ряда христианских педагогов и ученых, воспитание включает в себя также понятие "подвиг". Такое мнение высказывает уже упомянутый И.А. Ильин. Об этом же пишет богослов и священник Александр Салтыков, утверждая, что подвиг есть необходимое условие духовной жизни и воспитания личности. (Салтыков, 1993, С. 37).
        Эта точка зрения представляется нам заслуживающей внимания, особенно если взять за основу расширительное значение этого слова (у В. Даля: "подвиг" - "движенье, стремленье").

Подвиг есть и в сраженьи,
Подвиг есть и в борьбе,
Высший подвиг - в терпеньи,
Любви и мольбе, -

        пишет один из основоположников славянофильства, философ и поэт А.С. Хомяков.

        Известный русский философ Г.П. Федотов считает, что если творчество в искусстве и науке, высокая духовная (т.е. молитвенная и аскетическая) жизнь - удел немногих, то нравственный подвиг доступен любому человеку. (Федотов, 1991, С. 50).
        Понимание подвига как жизненного креста находим у В.В. Зеньковского. (Зеньковский, 1993, С. 50). "Вписанный в человека крест" (т.е. тайна своеобразия личности, ее талант) определяет внутреннюю логику духовных исканий человека. Вместе с тем "крест" указывает педагогу задачу и направленность воспитательной деятельности по отношению к каждому ребенку.

        Таким образом, христианская педагогика говорит о воспитании как о "возвышении" сердца как центра духовной жизни, как главной силы любви. Эта задача необходимо включает в себя помощь педагога в понимании каждым воспитанником своего особого пути, своего "креста", - того подвига, который предлежит ему в земной жизни с целью достичь жизни вечной. Воспитание предполагает также воцерковление, когда ребенок в свободном, проникнутом любовью и братством единении раскрывает свои таланты, всю полноту своей личности.
        Христианское образование как раскрытие образа Божия в человеке покоится на христианском воспитании. С домом на песке сравнивает образование без воспитания проф. М.И. Андреев. (Андреев, 1991, С. 10). И.А. Ильин называет образование без воспитания делом ложным и опасным. (Ильин, 1994, С. 409). "Природа обеспечивает развитие любви до развития мышления", - пишет И.Г. Песталоцци. (Песталоцци, 1981, С. 82).
        Действительно, если воспитание - это, прежде всего, уход, забота о сердце, исправление и "зажигание" его, то понятие "образование" близко по значению к слову "формирование". Оно связано с формированием правильного образа мыслей, правильного (в данном контексте - христианского, православного) мировоззрения.

        Воспитание начинается с появления ребенка на свет, являясь фундаментом, на котором впоследствии будет созидаться здание образования. Образование занимает подобающее ему место с пробуждением и расширением сознания ребенка, его души. Святитель Феофан Затворник пишет: "...Душа является в мир голой силой, возрастает, богатеет во внутреннем содержании и разнообразится в деятельности она уже после". (Затворник, б/г, С. 34).
        На основании этой точной характеристики можно сделать вывод о том, что воспитание влияет, стимулирует, вызывает рост души, а образование определяет и формирует ее содержание. Образование, таким образом, - это оформление "внутреннего материала". (Сравним, например, высказывание Н.А. Бердяева: "душа русского народа была сформирована православной церковью, она получила чисто религиозную формацию") (выделено нами - Т.П.). (Бердяев, 1994, С. 247).
        Здесь необходимо еще раз вернуться к определению понятия "душа". Одно из главных его значений в христианской антропологии - личность человека во взаимоотношениях с Богом, истинное его "Я", его "квинтэссенция", которую никто, кроме Бога, уничтожить не может. (Ключевые, 1996, С. 64-66). "Та неизменная устойчивость личности, которую мы подразумеваем под словом "я", создающая идентичность нашей индивидуальности, несмотря на постоянный поток сознания, смену впечатлений и ощущений, круговорот обмена веществ, - пишет митрополит Питирим, - эта устойчивость определяется именно душой, нематериальным субстратом, в котором... заложена вся информация о нашем "я". (Нечаев, 1992, С. 208).

        Несмотря на устойчивость тела в пределах земной жизни и души (даже в пределах вечности), психическая жизнь человека, область взаимодействия души и тела неустойчива и подвижна. Эта неустойчивость и подвижность объясняется неустранимыми противоречиями в самом бытии человека. По своей физической природе он всецело принадлежит внешнему миру и наряду с другими "вещами (объектами) мира" подчиняется всеобщим законам земного существования. По природе своей личности, как образ Божий, он также необходимо сознает себя более, чем "вещью мира". Сознание выводит его за пределы мира и заставляет искать особого назначения в мире. "... Вся история духовного развития человека, - пишет проф. В.И. Несмелов, - в сущности сводится только к истории поисков его за решением загадки о себе". (Несмелов, 1898, С. 19-20).
        Найти ответ на "загадку о себе", на мучительные вопросы, когда "правда жизни" и "правда сознания" предстают перед человеком со всей страшной силой рокового вопроса жизни: "Быть или не быть?" и "Зачем быть?" - найти ответ на эти вопросы можно только в христианстве. Вера в Бога, пусть поначалу очень слабая, заставляет человека искать живого общения с Ним и постепенно открывает в Боге живой образ истинного бытия.
        Но личная вера, как состояние сознания, вещь непостоянная. В зависимости от разных причин она может колебаться, возвышаться и ослабевать, являя перевес то тела, то души. Для развития и укрепления этого "духовного зародыша" и необходимо христианское образование. "Христианское вероучение, - пишет проф. В.И. Несмелов, - раскрывает человеку предвечное разумное основание бытия и утверждает действительность его вечного смысла". (Несмелов, 1898, С. 19-20).

        Отличительной чертой христианского образования (как отличительной чертой христианства вообще) является связь христианского познания истины с жизнью по истине, поэтому центр христианского образования, как и христианского воспитания - Божественная Литургия^*. Как уже отмечалось, в таинстве исповеди и причастия человек входит в живое общение с Богом, получая силы к познанию и изменению самого себя. В этих условиях самопознание превращается в Богопознание.
        С философской точки зрения познание есть процесс взаимодействия субъекта и объекта, познающего и познаваемого, акт, в котором "нечто познается как нечто". Сложность познания самого себя заключается именно в позиции познающего, в отношении к себе как объекту. Вместе с тем, чтобы познать себя как образ Божий, необходимо знать, что Бог eсть и чтo есть Бог, т.е. необходимо иметь о нем представление.
        Исходя из принципа иерархичности сознания, можно сделать вывод о том, что "знание Бога", составляющее предмет христианского воспитания, и "знание о Боге", являющееся предметом христианского образования, являются главными для личности, так как способствуют становлению, формированию и развитию ее ядра - души.

        Знания о мире по своему значению являются вторичными для человека, они не имеют для него абсолютного значения и служат для достижения целей земного бытия.
        Действительно, зачем человеку разнообразная информация о мире, если он не знает, кто он и зачем он в этом мире, если он не имеет твердых оснований любого знания в себе самом?
        По мысли проф. В.И. Несмелова, можно быть великим ученым и в то же время необразованным человеком, потому что критерием и результатом истинного образования является выработка целостного мировоззрения. Для его достижения "недостаточно наполнить свою голову программным множеством всяких познаний, а нужно еще создать в голове живое ядро, которое могло бы всасывать в себя нужные ему материалы из всей груды приобретенных познаний и, развиваясь на счет этих материалов, могло бы вырасти в живой организм о мире и человеке и вместе с тайной бытия могло бы осветить человеку ценность и цель его личности". (Несмелов, 1898, С. 16).

        К сказанному следует добавить, что христианское знание отвечает этим требованиям, оно носит целостный характер и может удовлетворить и запросам разума, и стремлениям воли, и требованиям чувств. Христианское знание необходимо ребенку, поскольку "дитя нуждается в том миропонимании, при котором для него все в мире имеет смысл, все восходит к Творцу и Отцу небесному". (Зеньковский, 1993, C. 166). Христианство позволяет ему "жить в поисках и сознавании ясных, не допускающих ни малейшего сомнения жизненных истин". (Песталоцци, 1984, С. 144).
        Правильно найденное соотношение "знания" ("ума") и "сердца", воспитания и образования позволяет говорить об их гармонии. Она предполагает такое состояние души, когда ум сдерживает чрезмерные сердечные порывы, сердце согревает холодную рассудочность ума, и оба они направляют волю в нужное русло.
        Таким образом, термины воспитание и образование в их наиболее полном значении можно уподобить дереву, посаженному семечком в сердце человека. Его рост и формирование зависят от многих очевидных и скрытых факторов. Его плоды - это те плоды Св. Духа, о которых говорится в Евангелии: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. Воспользоваться ими предстоит как в жизни этого века, так и века будущего.

        Сравнивая светское и религиозное понимание понятий "воспитание" и "образование", можно сделать ряд выводов.
        1. Светская трактовка этих терминов (от ярко выраженной классовой до более мягкой гуманистической) исходит из материалистического определения человека как "продукта среды" и поэтому преследует задачу, прежде всего, ее улучшения, облагораживания, создания соответствующих условий через правильную организацию детской жизни и деятельности, включая также и "подгонку" индивида к среде. При этом недостатки в воспитании, отсутствие ожидаемых положительных результатов объясняются так называемыми стихийными, неорганизованными влияниями на личность или ее биологическими, генетическими особенностями.

        Христианское, православное понимание значений этих слов исходит из взгляда на человека как на образ и подобие Бога. Оно предполагает не только создание соответствующих условий для роста и формирования ребенка, но также учет и использование в этом процессе благодатной помощи Божьей через участие, прежде всего, в Литургической жизни Церкви.

        2. Не признавая метафизического начала личности, ее бессмертной души (или признавая душу без ее Создателя - Бога), светская педагогика видит смысл воспитания и образования в достижении видимых результатов "наилучшего существования": богатства, благополучия, высокого профессионального статуса, нравственного совершенствования ради нравственного совершенствования и т.п.