По данным проведенных нами в 1997-2000 гг. анонимных анкетирований студентов-химиков и физиков, среди химиков 17% студентов-пятикурсников считают допустимым синтез для продажи галлюциногенов (на втором курсе так считали 11% студентов этого набора); 13% пятикурсников готовы использовать полученные знания для товарного производства тяжелых наркотиков (на втором курсе их было 11%).
        На иллюстрации 1 продемонстрирована зависимость мнения о возможности зарабатывать синтезом психоактивных веществ (наркотиков) от химической квалификации. Видно, что с ростом квалификации возрастает и желание ее использовать для антигуманного заработка.

        В современной России подобное явление следует считать закономерным. Оно вызвано отсутствием для химиков нормально оплачиваемой работы по специальности и ликвидацией воспитания в системе школьного и вузовского образования.
        Технократическое мышление демонстрируют не только студенты, но и школьники. Вот типичный пример [55]: Этот ответ мы получили на Московской химической олимпиаде 1995 г. от ученика 9 класса на задачу, в которой требовалось найти способ определения примеси оксида азота (IV) в газообразном оксиде углерода (IV): "Добавить пары Н₂О и ввести в комнату человека. Если в воздухе был NO₂, то человек покроется ожогами оранжевого цвета из-за HNO₃.

        Конечно, можно рассматривать ответ, как показатель наличия чувства юмора ("Наука требует жертв"). Но автор (В.З.) вполне бы согласился с такой версией: "Достаточно химику подержать свой мокрый палец в колбе со смесью газов, ....".
        А потом "невинное детское непонимание" превращается в вершину химического профессионализма (курсив мой - В.З.) [9, предисл.]: "Нельзя было не обратить внимание на то, что оптимистические прогнозы развития химического оружия не сбываются, а многомиллионные затраты на поиск новых отравляющих веществ не дают результатов. Супертоксичные токсиноподобные отравляющие вещества получены не были. Прироста поражающей мощи химического оружия не произошло. ... В сложившейся ситуации важно было ответить на вопрос: является ли состояние застоя в развитии химического оружия временным и преодолимым в ближайшем будущем?" Эта цитата - из книги "Химическое оружие на рубеже двух столетий". Книга вышла не во времена холодной войны, а в 1994 году! Ее автор сожалеет о недостаточном прогрессе химии боевых отравляющих веществ, а не о том, что имеющихся "устаревших" химических боеприпасов уже хватит для уничтожения нескольких человечеств!
        Подобный образец технократического мышления химика, потрясающий своей античеловечностью, совершенно не случаен и исторически обоснован.

        Прошедший XX век вполне заслуживает названия "века химии" - за сто лет была создана химическая промышленность, изменившая мир и сделавшая нашу жизнь гораздо более комфортной. Однако следует помнить, что "всемирная химизация" произошла отнюдь не из благородных побуждений. Химия начала бурно развиваться как наука еще в XIX веке в связи с потребностями производства, но прежде всего производства военного. Именно перспектива военного применения научных достижений обеспечивала ученым устойчивое государственное ("казенное") финансирование и саму возможность заниматься любимым делом.
        В начале XX века правительства развитых государств (в первую очередь Германии) предоставили ученым-химикам все необходимое для создания нового страшного оружия [57].
        В результате авторами химического оружия массового уничтожения оказались, как это ни печально признать, не генералы, а выдающиеся ученые-химики. Первым предложил использовать хлор в широких масштабах как боевое отравляющее вещество профессор Берлинского университета Вальтер Фридрих Герман Нернст (1864-1941, Нобелевская премия по химии 1920 года). Полевые опыты проводил профессор Фриц Габер (1868-1934, Нобелевская премия по химии 1918 года) [9, С. 11; 153; 224].

        22 апреля 1915 года при благоприятном направлении ветра немецкие войска выпустили из баллонов за 5 минут около 180 т хлора. На участке фронта шириной 6 км в долине реки Ипр было поражено около 15 тысяч человек, из них сразу погибли 5 тысяч. Англо-французский фронт был на этом участке уничтожен. Немецкое командование, не верившее расчетам Габера, не ожидало такого страшного эффекта и не использовало реальный шанс победы в сражении.
        С этого дня - "черного дня химии" - началось бурное развитие химии отравляющих веществ. Всего за первую мировую войну произведено 180 тысяч тонн разнообразных ОВ, из которых применено около 125 тысяч тонн. На фронтах испытаны не менее 40 различных веществ. Русская армия первой применила сульфурилхлорид (июль 1916 г.) и хлорпикрин (сентябрь 1916 г.) [148, С. 192]. По официальным данным, за годы первой мировой войны химические поражения получили 1,3 млн человек, из которых сразу умерли 100 тыс. человек [5, С. 7].
        Тем не менее именно из-за возможности новой химической войны химическая наука и образование получили небывалый импульс развития. В 30-е годы в СССР создан ряд химических вузов и НИИ, а в школе впервые появился систематический курс химии [57].

        Сама по себе химия, как естественная наука, мировоззренчески и идеологически нейтральна. Это подтверждается совместным использованием достижений химии в манипулятивных интересах правительствами государств с различной идеологией.
        Советское правительство активно выступало против распространения химического оружия и выдвинуло идею о его запрещении еще на Генуэзской конференции 15 апреля 1922 года. Однако во время той же конференции Россия и Германия подписали договор о военном сотрудничестве; в рамках этого договора были созданы советско-немецкие авиационная школа в Липецке, танковая школа в Казани и военно-химический полигон в Шиханах Саратовской области (проект "Томка"). На шиханском полигоне в 1928-1933 гг. военные химики Красной Армии и рейхсвера испытывали различные боеприпасы с ипритом и средства защиты [9, С. 24-25].
        Смертельный "прогресс" химии продолжался до конца XX века. Запрещенное международными соглашениями химическое оружие разрабатывали выдающиеся ученые западных стран и СССР. Как и положено, "висящее на стене ружье" выстрелило - научные достижения использовали террористы из секты "Аум Синрике". В результате применения ими боевого отравляющего вещества зарина в Японии в 1994 и 1995 гг. погибли 18 человек, отравления получили 5500 человек [221].

        Когда гениальность служит технократическому злу, "в интересах общества" это служение всячески маскируется под благородную работу. Один из ярких последних примеров - описание в "Галерее русских химиков", создаваемой приложением "Химия" к газете "Первое сентября", биографии выдающегося химика Мартина Израилевича Кабачника (1908-1997) [171]. Из "галерейной" биографии следует, что академик создал сотни новых ингибиторов холинэстераз и изучал тонкие биохимические реакции. Не сказана буквально мелочь - что эти ингибиторы, промышленное получение которых в СССР было организовано М. И. Кабачником, называются VX-газами (самые токсичные из синтетических ОВ, смертельная доза при попадании на кожу - 4-5 мг). Именно за разработку промышленного синтеза боевых ОВ он получил в 1974 г. Ленинскую премию, а позже стал Героем Социалистического Труда. Подобный пример далеко не единичен.
        Все, казалось бы правильно - академик-химик такой же патриот, как и известный всему миру Михаил Тимофеевич Калашников, и так же противостоял аналогичным военным разработкам "потенциального противника". Но... химическое оружие официально признано неприемлемым средством ведения войны еще в 1925 году (Женевский протокол). Поэтому в 1997 г. торжественно отмечали 50-летие лучшего в мире автомата АКМ, а гораздо более "убойные" "заслуги" химиков замалчиваются.
        До начала эпохи научно-технического прогресса развитие военной техники сдерживалось моральными ограничениями.

        Во время Крымской войны английский адмирал Дэндональд предложил взять Севастополь, используя сернистый газ (SO₂). 7 августа 1855 г. он написал английскому правительству подробный документ, где указал, что, по его расчетам, "для изгнания русских из Севастополя... четырехсот или пятисот тонн серы и двух тысяч тонн угля будет достаточно." Однако правительственный комитет ответил: "Обещанные результаты, несомненно, могут быть достигнуты; но сами по себе эти результаты так ужасны, что ни один честный враг не должен воспользоваться таким способом." [153] "Благородный консерватизм" военных тогда победил, и война в Севастополе продолжалась "обычными" методами.
        Интересно, что даже после потрясшего весь мир эффекта первого массового применения химического оружия в первой мировой войне германский генеральный штаб презрительно-скептически отнесся к "достижениям" ученых - профессиональные военные считали, что химическая война - это война "не по правилам".

        Технократическое мышление ученых является для человечества "ящиком Пандоры" - любопытная героиня древнегреческой мифологии открыла ящик, преданный ей на хранение Зевсом, и выпустила закрытые в нем все человеческие несчастья.
        Величайший физик XX века А. Эйнштейн (1879-1955) не только создал теоретические предпосылки к разработке ядерного оружия, но и приложил немалые усилия к тому, чтобы убедить правительство США начать создавать его практически. 2 августа 1939 г., т.е. еще до начала второй мировой войны он направил президенту Рузвельту письмо о необходимости создания ядерного оружия. Он писал [190, С. 152]: "В течение последних четырех месяцев появились основания считать - это было показано как работами Жолио во Франции, так и работами Ферми и Сциларда в Америке, - что в большом количестве урана можно вызвать ядерную цепную реакцию, посредством которой удастся получить огромную энергию и большие количества новых, аналогичных радию, элементов. ... Это новое явление может привести также к разработке бомб, и допустимо предположить, хотя и с гораздо меньшей уверенностью, что можно создать исключительно мощную бомбу нового типа."
        После взрывов в Хиросиме и Нагасаки ужаснувшийся Эйнштейн разослал крупнейшим бизнесменам телеграмму следующего содержания [166]:

        "Наш мир перед лицом кризиса, еще не замеченного теми, кто обладает властью принимать великие решения во благо или во зло. Спущенная с цепи сила атома изменила все, кроме нашей привычки мыслить, и мы плывем по течению к грандиозной катастрофе. Мы, ученые, которые освободили эту необъятную силу, несем тяжелейшую ответственность в этой всемирной борьбе за жизнь или смерть, мы обязаны изучать атом во имя блага человечества, а не ради его уничтожения. Федерация американских ученых присоединяется ко мне в этом призыве. Мы просим вас поддержать наши усилия, чтобы заставить Америку почувствовать, что судьба человеческого рода решается сейчас, сегодня, в эту минуту. Нам срочно требуются двести тысяч долларов для финансирования национальной кампании, которая дала бы человечеству знать, что если оно хочет выжить и достигнуть более высокого уровня, нужен особый образ мышления. Этот призыв я направляю вам лишь после долгого размышления о необъятном кризисе, перед которым мы оказались. ... Мы просим вашей помощи в этот роковой момент, как знак того, что мы, люди науки, не одиноки".
        Но было уже поздно. Ради превосходства в гонке вооружений правительства шли на любые меры. В 1950 г. в США спецслужбы уничтожили тираж журнала "Scientific American", в котором известный физик Ханс Бете обращался к ученым с призывом выступить против создания новой водородной "супербомбы" [181, С. 75].
        В результате после многих лет гениальных прозрений и великих открытий усталый и морально истощенный руководитель "Манхэттенского проекта", один из величайших ученых XX века Роберт Оппенгеймер сказал в 1956 г.: "Мы сделали работу за дьявола" [181, С. 101].

        То, что чудеса цивилизации не делают людей более счастливыми, великий русский философ Н. А. Бердяев предвидел еще в 1911 г [15, С. 171]:
        "Люди не будут уже поедать друг друга, не будет таких убийств, казней и разбоев, не будет такой тьмы и невежества, такой нужды и беспомощности перед природой. Но тоска усилится, радости будет еще меньше, ужас пустоты и небытия достигнет размеров небывалых. Внутренняя отчужденность и внешняя связанность будут возрастать по мере внешнего освобождения и насильственного соединения людей."
        Последняя фраза исключительно хорошо отразила интуитивные сомнения автора (В.З.) в безусловной положительности "всемирной паутины" Интернета. В то же время зло, сокрытое в технических достижениях, перестает быть злом, когда его соблазны опознаны и преодолены; и тогда техника лишь укрепляет человечество. "Информационная цивилизация", эта утопическая мечта современных "технарей" и к ним примкнувших, основана на мертвом "железе" с идеальной логикой, но без интуиции, без озарения, без мудрости.

        Глубинные причины бегства от "прогресса" в виртуальную реальность наркотиков, компьютерных игр и Интернета Н. А. Бердяев вскрыл еще в середине XX века [14, С. 328]:
        "Более справедливый и более усовершенствованный социальный строй сделает человеческую жизнь более трагической, не внешне, а внутренно трагической... Внешние источники трагических конфликтов могут быть устранены социальным строем, более справедливым и свободным, преодолением предрассудков прошлого. Но тогда-то, именно тогда, человек будет поставлен перед чистым трагизмом жизни... Социальная борьба, отвлекающая человека от размышлений над своей судьбой и смыслом своего существования, уляжется, и человек будет поставлен перед трагизмом смерти, трагизмом любви, трагизмом конечности всего в этом мире."